Владимир Юрьевич Мосейко был одним из «ангелов Чернобыля» – так называли вертолетчиков, потому что они одни из первых начали ликвидировать последствия аварии с воздуха.
26 апреля 1986 года произошел взрыв на четвертом блоке Чернобыльской АЭС, который полностью разрушил реактор. До сих пор эта авария расценивается как крупнейшая в своем роде за всю историю атомной энергетики. С последствиями техногенной катастрофы боролись сотни тысяч военных, медиков и добровольцев со всего Советского Союза.
Владимир Юрьевич хотел летать с детства – после того, как увидел в небе вертолеты. Мечта осуществилась – после окончания Саратовского авиационного училища служил в различных войсковых частях – на Дальнем Востоке, на Украине. В 1986 его перевели по замене в город Коростень, расположенный в Житомирской области, к слову, знаменитый тем, что именно в тех краях в незапамятные времена киевская княгиня Ольга жестоко отомстила проживавшим там древлянам за смерть князя Игоря. А с Чернобылем город разделяло примерно 117 километров, для пилотов это несколько минут полета.
– Когда случилась авария на станции, я был начальником воздушно-огневой и тактической подготовки вертолётной части. Меня вызвал командир, показал телеграмму, где предписывалось провести определенные мероприятия на полигоне для обучения летчиков применению наземных средств поражения. Сказал, что дает неделю сроку. А затем мы стали выполнять полеты на станцию. Первый вылет у меня случился 20 июня. Задачи, которые перед нами ставили – это заборы воздуха, грунта и воды в различных местах. До нас у вертолетчиков была другая работа: поначалу тогда никто ведь толком не представлял последствия, тем более в конце апреля – начале мая. Пожарные к тому времени потушили огонь вокруг реактора, но внутри еще горел графит. И с вертолетов в реактор кидали мешки с речным песком и свинцом, – вспоминает Владимир Юрьевич.
Для повышения оперативности в районе ЧАЭС оборудовали несколько вертолетных площадок под общим обозначением «Кубок». Сначала они находились в 500-800 метрах от аварийного реактора, но из-за растущего фона их перенесли подальше.
Ликвидаторы-вертолетчики делали все для снижения уровня радиации. Населенные пункты и их окрестности тоже обрабатывали с вертолетов специальными химическими растворами, которые не позволяли пыли разлетаться дальше.
Формально город Коростень в тридцатикилометровую зону отчуждения не попал, но последствия аварии испытали и его жители.
– Нам выдали приборы, которые с достаточно высокой точностью замеряли уровень излучения. И я решил проверить его в детском саду, в который ходила моя дочка. Уровень возле здания оказался высокий, я сразу обратился к заведующей. Она вызвала специалистов: те быстро приехали, грунт сняли, в асфальт всю территорию закатали. А в результате у меня, да и других жителей города, выработалась привычка учитывать розу ветров: например, ходить старались с подветренной стороны в отношении транспорта.
Свою предельную норму в 20 рентген Владимир Юрьевич получил уже в начале июля и больше в зону не летал. Он продолжил военную службу на Украине, но когда Советский Союз развалился, Мосейко отказался от предложения принести новую военную присягу другому государству, написал рапорт об отставке и был уволен. Вместе с семьей переехал в Кемерово. Работал на заводе «Кузбассэлектромотор», сейчас – пенсионер. Вырастил двоих дочерей, Викторию и Татьяну, которыми гордится. И сейчас переживает, сможет ли первая из них, кандидат экономических наук, защитить докторскую диссертацию.
Пресс-служба ГКУ «Комитет охраны окружающей среды Кузбасса»